Сергей Дубянский

Сергей Дубянский. Via combusta Кн.1. Экипаж колесницы

"Via combusta Кн.1. Экипаж колесницы"

(мистика)

«Эпоха застоя» – золотое время для наладчиков, колесящих по огромному Советскому Союзу. Среди «бродяжьей» романтики, интересной работы, больших денег и мимолетных знакомств никто не предполагает, что существующий уклад может рухнуть. Но наступает Перестройка – производство приходит в упадок и отдел ликвидируют за ненадобностью. Одни разбегаются по кооперативам, другие остаются на «руинах» родного завода, а Женя Глухов – авантюрист по натуре, в поисках легкого заработка решает объявить себя магом, несметное количество коих вдруг появилось, словно ниоткуда. Готовясь к новой «карьере», он встречает настоящую и вполне современную колдунью Елену Борисовну…

 

Цена - 250 руб.

КУПИТЬ

 

ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ

 

Стоя в противоположном конце вагона, Женя наблюдал, как девушки беседовали между собой: сначала они смеялись, потом спорили и в конце, похоже, поругались, потому что замолчали, отвернувшись в разные стороны. В это время раздражающе яркий свет сменился мягкой голубизной, в которой прорисовывались лишь нечеткие загадочные силуэты, и девушки ушли курить. Вернулись они снова веселые; сбросив туфли, Валя сразу полезла на верхнюю полку, а Таня осталась разбирать содержимое пакета.

Что и требовалось – очень мудрое решение, - Женя получил у проводницы желаемую тару и пошел обратно, - сейчас разберемся, что это за очередная Татьяна…

Поставив стаканы, он присел рядом с девушкой, уютно забившейся в уголок у закрытого дерматиновой шторкой окна. На столике угадывалась коробка конфет, раскатившиеся шары апельсинов и что-то кривое, похожее на банан.

- За знакомство? - бесшумно открыв бутылку, Женя плеснул в стаканы вспенившуюся жидкость, - как думаешь, случайность, что мы оказались в одном вагоне или нет?

- Не знаю, - Таня сделала глоток, второй; появившаяся легкость требовала откровений, - мы, когда ехали в Москву, - она поставила недопитый стакан, - познакомились с парнем – он стихи пишет; так вот, он объяснял нам, почему людей в поездах тянет друг к другу. Хочешь, покажу? - достала листок и высунулась из своего гнездышка поближе к тусклому свету, - короче, почему людей в поезде тянет друг к другу. «…Их связывает нечто большее, чем общее купе. Скорее всего, это город, из которого они уезжают. Пусть они ни разу там не встретились, но им хочется вспоминать его, чтоб отыскать друг в друге частичку общего прошлого, оставшегося за двойными стеклами вагона. Их тянет не физически и не духовно, а просто потому что поезд прощает многое, не прощаемое в обычной, бесколесной жизни – не зря ведь железная дорога называется полосой отчуждения... Их тянет друг к другу, как кусочки разбитого вдребезги, несоединимого мира; тянет, чтоб сжаться в один комок, плакать и шептать невысказанное, возможно, предназначенное кому-то другому, оставшемуся среди других обломков, увезенных совсем в другую сторону. А если между ними возникает нечто большее, чем невинные слезы и выплывающий из воспоминаний шепот, то виновата в этом только полоса отчуждения с ее близорукими фонарями за окном и стыдливо-тусклыми светильниками купе…» Вот.

- Короче, клеил он тебя, - сделал вывод Женя.

- Может, и клеил. Только я не поддалась…

Женя сжал Танины пальцы, как из тюбика выдавив на лицо алую краску; она прикрыла глаза, стыдясь того, что так прозрачно пыталась примерить к себе чужие сумбурные образы.

- Но сама идея тебе понравилось?..

- Нет, - Женя покачал головой, - я – человек технический, поэтому знаю, что «полоса отчуждения» – термин сугубо профессиональный, а не поэтический; обозначает он вовсе не поезд, где с людьми что-то там происходит, а полоску земли установленной ширины, включающую рельсы и прилегающие к ним насыпи…

- Какой ты… - Таня забрала руку и вздохнула.

- Обиделась? - Женя засмеялся, - хочешь, расскажу тебе что-нибудь веселое из жизни? Например, представь – Ленинград, лето, шикарная погода, воскресенье…

Это была красивая история номер одиннадцать, но Таня никогда не бывала в Ленинграде и не могла представить его. Ее рот чуть приоткрылся, а глаза распахнулись, медленно и широко, как у большой куклы.

И почему у нас плацкартный вагон?.. Оборвав никому не интересный рассказ, Женя наклонился, ласково коснулся щеки девушки; Таня почувствовала запах солнца от его волос и испугалась своих победивших чар – своих собственных без чужих дурацких стихов! Первый раз в жизни ей удалось заполучить прекрасного принца, похожего на древнего скандинавского бога, а не очкарика из параллельной группы и не пьяного отморозка с танцплощадки. Ей казалось, что это самая счастливая минута ее жизни… так неужто, правда, дело лишь в стуке колес и всесильной полосе отчуждения?..

- Утром приедем, и больше я тебя никогда не увижу, да?.. - Таня замерла, с ужасом ожидая ответа.

- Зачем же так печально?

- Просто печально… хоть скажи – все-таки кто ты?

- Странствующий рыцарь, - Женя улыбнулся, - дон Кихот; только тот воевал с ветряными мельницами, а я с железными.

Таня закрыла глаза, почувствовав прикосновение его губ – какое ей дело до его «мельниц»? Гораздо важнее его руки, сначала нежно, а потом все сильнее ласкавшие ее грудь… В конце вагона послышались шаркающие шаги.

- Кто-то идет, - прошептала Таня, пытаясь оттолкнуть чудесные руки.

- И что?.. Кому, какое дело?..

Мимо прошла сонная женщина в халате; хлопнула дверь туалета. Женя стиснул Танины плечи…

- Я не могу так, - она отрицательно мотнула головой, - когда ходят постоянно… если я дам телефон, ты позвонишь?

- Конечно!

Таня долго держала паузу, надеясь, что он добавит: – …Ведь мы всегда будем вместе! Но Женя не собирался никого обнадеживать, и она вздохнула.

- Я знаю, так не бывает; сейчас ты выйдешь и все забудешь. При твоей жизни – это ж эпизод, а я?.. Сижу в своем институте; закончу его, и зашлют меня врачом в какое-нибудь Задрюкино, и все – жизнь закончится…

Мимо прошел еще кто-то; снова хлопнула дверь, и Таня снова вздохнула.

- Чего людям не спится?.. Наверное, не хотят, чтоб мы были вместе… ладно, - она легко высвободилась из ненавязчивых объятий, вытянулась и подсунув под голову подушку, принялась изучать явившееся ей в человеческом образе, чудо. Впрочем, при таком освещении работала, скорее, фантазия, нежели зрение, но это не имело значения, - ты собирался рассказать что-то, - напомнила она, но Жене уже не хотелось ничего рассказывать. Веселые истории ему пригодятся в будущем – чтоб его уход не выглядел бегством, пока эта дурочка, лежа в постельке, будет остывать от «неземной» любви.

Надо сегодня же ее трахнуть, - решил он, - после пятницы будет не до нее… нет, а почему, собственно, не брать то, что просто валяется под ногами…

- Может, поспишь? - Женя посмотрел на часы, - приезжаем мы в полчетвертого – день получится длинный.

- Бог с ним, - Таня вяло махнула рукой, - высплюсь. Мне в больницу только вечером – у нас сейчас практика. А знаешь, - она засмеялась, - родичи меня ждут днем – с другим поездом, но на него билетов не было.

- О, как!.. - Женя мгновенно оценил намек, - так зачем поднимать родителей в такую рань – днем и явишься, а?

- Нормально ты придумал, - она взъерошила Женины волосы, - только жена-то у тебя, небось, есть?

- Значит, все у нас начинается с недоверия?

- Ну, извини.

Но Женя, решив ее проучить, отвернулся.

- Не разговариваешь со мной, тогда я сплю, - Таня вздохнула.

- А я покурю, - Женя уже поднялся, когда девушка поймала его руку и заставив сесть обратно, поцеловала в губы.

- Теперь можешь идти.

Выйдя в тамбур, Женя зевнул; прижался лбом к холодному стеклу. …Как же не хочется тащить ее к себе!.. Девка она, похоже, настырная – раз хату засветишь, так потом не выгонишь. Боже, как все просто!.. «Нравится - не нравится» – это, оказывается, самое светлое чувство, а остальное, уж совсем голый расчет. Я ж понимаю – после распределения ей зацепиться в Воронеже… черт, а спать-то реально хочется. Надо прилечь, а то раздену и вырублюсь – неудобно получится…


Проснулся Женя от яркого электрического света и разлепив тяжелые веки, увидел, что наиболее трезвые пассажиры уже копошились, собирая вещи. …Значит, подъезжаем. Таня… может, она мне приснилась? Я уж забыл, как она выглядит… да, скорее всего, она тоже, и это к лучшему – не зря говорят, не следи, где живешь. Что мне, целой страны мало?.. Это ж придется график составлять, чтоб они с Ленкой не пересекались… а можно и не составлять – прикольно, как они станут друг дружке волосенки рвать… Спрыгнув с полки, он пошел умываться.

Миновать Таню, понуро смотревшую в пустой проход, было невозможно, тем более, она радостно улыбнулась.

- Соня. Я тебя даже за ушком щекотала – ноль эмоций.

- Да разве я сплю? - пришлось присесть рядом, - вот, был я в Чернигове с Ленькой Клюевым – о, спит человек! Как-то возвращаюсь ночью, а дверь заперта изнутри. Барабанил так, что соседа разбудил; сосед из своего номера стал в стенку лупить – ноль эмоций. Прибежала горничная; стала по телефону звонить (а телефон прямо над ухом стоит) – ноль эмоций. Во, как!

- А дальше что?

- Короче, спал я в холле, - Женя разгладил ладонями «помятое» лицо, - а ты говоришь, за ушком щекотала…

В окне в это время плыли желтые вокзальные фонари.


Воронеж встретил их милицейским нарядом, лениво прогуливавшимся по перрону, и таксистами, курившими у выхода в город; даже пассажиры, покидавшие вагоны, не нарушали этого сонного царства, тихонько рассасываясь по темным улицам.

- Прохладно, - Таня поежилась, и Женина рука тут же опустилась ей на плечо. Девушка словно ждала этого, чтоб прижаться и замереть.

- У меня есть бутылочка шикарной кедровой настойки, - заметил Женя, - натуральный сибирский продукт. Тех, кто не брезгает пить по утрам, могу согреть.

- А пойдемте ко мне, - неожиданно предложила Валя, - здесь пять минут пешком.

- Ты что, одна живешь? - удивился Женя.

- Живу я с родителями, но у нас частный дом, и есть времянка, где всякое старье свалено – Танька знает. Там нормально – стол есть, стулья, кровать…

Нет, Бог, точно, есть – иначе откуда берутся такие расклады!.. Женя стиснул Танины плечи; девушка взвизгнула, но вырываться не стала, и это говорило о том, что предложение принято.

Дом действительно оказался совсем не далеко – каменный, добротный, выходивший окнами на улицу; а во дворе стояла беленькая времянка под шиферной крышей.

- Тс-с, - Валя прижала палец к губам, - я примерная девочка.

- А времянка тогда зачем? - прошептал Женя.

Валя засмеялась и достав ключ, открыла дверь. Все оказались в темной комнатушке, пропахшей пылью старых вещей; пошарив на полке, Валя нашла свечку.

- Соблюдаем конспирацию, а то родители свет увидят, так еще ментов вызовут – мы ж еще, типа, в Москве, - задернув шторы, она чиркнула спичкой, - есть соленые огурцы на закусь, только я пить не буду, а то дыхну – родители обалдеют.

- А ты? - Женя присел на жалобно скрипнувший стул.

- Она тоже. Иначе ей отец так всыплет!..

- Ой, ну, хватит! - перебила Таня, - тебе только скажи!

- Ладно, разберетесь сами, но учтите – родители уходят в восемь, и желательно, чтоб вы не встретились, а то не видать мне больше ключей от времянки.

Валя не успела закрыть за собой дверь, как Таня устроилась на Жениных коленях и по вампирски прильнула к его шее.

Только, вот, без засосов!.. Женя отстранил ее, а рука привычным движением проникла к застежке лифчика.

- Я сама, - Таня встала, - только не смотри, пожалуйста.

- Да ради бога! - Женя закурил и отвернулся, глядя, как в щель между шторами начинают проступать силуэты деревьев, забор, крыши каких-то строений. Это было странное ощущение, когда единый и понятный мир ночи распадается на множество крохотных неизвестных мирков, живущих по своим собственным законам… нет, все-таки ночь была Жене гораздо ближе.

Наконец заскрипела кровать, и это являлось сигналом. Быстро раздевшись, Женя юркнул под одеяло, столкнувшись там с теплым, податливым телом. …Игра закончилась, - подумал он, - наступило время получать заслуженные призы.


ТОГДА ОН НЕ ЗНАЛ, ЧТО ДО НАСТОЯЩЕЙ ИГРЫ – ИГРЫ ВСЕЙ ЕГО ЖИЗНИ, ОСТАВАЛОСЬ ЕЩЕ ТЫСЯЧА ВОСЕМЬСОТ ДНЕЙ…



Все права защищены. Copyright © 2011. Сергей Дубянский